Еще во время избирательной кампании Дональд Трамп назвал соглашение, которое ограничивало ядерные амбиции Ирана в обмен на смягчение санкций, «худшим из всех договоренностей за всю историю». Ему еще предстоит найти способ из него выйти.
Еще во время избирательной кампании Но Трамп получает шанс сделать это каждые 90 дней, и следующая возможность уже приближается, пишет The Economist.
Закон о пересмотре ядерной сделки с Ираном (INARA) 2015 года обязывает Администрацию свидетельствовать перед Конгрессом каждые три месяца, что Иран достоверно и полностью выполняет Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД, официальное название иранской сделки); что он не превысил согласованных границ своих запасов разнообразных ядерных материалов; не делал никаких шагов, которые способствовали бы программе создания ядерного оружия; что и в дальнейшем приостановка ядерных санкций жизненно необходима для национальной безопасности США. Если президент не подтвердит всего этого, вопрос возвращается к Конгрессу, который через 60 дней может проголосовать за повторное применение санкций.
Впервые Трамп подтвердил выполнение Ираном своих обязательств в апреле. Когда он сделал это второй раз, в июле, то, как говорят, дал хорошую взбучку своей команде по национальной безопасности и, в частности, государственному секретарю Рексу Тиллерсону за то, что не смогли предоставить ему доказательства вероломства Ирана. Когда наступит время следующего такого просмотра в октябре, Трамп будет вооружен нужными аргументами, пусть и фальшивыми. Администрации трудно будет не подтвердить сделку с первыми тремя пунктами. Хотя Никки Хейли, постоянная представительница США в ООН, и сказала, что Иран виноват в «частых нарушениях» СВПД, ее заявления звучат неубедительно. Международное агентство по атомной энергии — наблюдательная организация, которая работает на ООН, следит за соблюдением Ираном условий соглашения и инспектирует его ядерные объекты, — заявила в начале этого месяца, что все в порядке и что ее инспекторы могли ездить, куда хотели: «как на военные, так и гражданские объекты».
Это упоминание об объектах прозвучало в ответ на сетования Хейли и других членов Администрации, мол, Иран не оказывает обычного доступа к некоторым военным базам. Это правда, но по СВПД от него этого и не требуется. Некоторые объекты можно посещать только после процедуры (возможно, затяжной), которая будет включать предоставление доказательств запрещенной деятельности совместной комиссии стран-подписантов СВПД (США, Великобритания, Франция, Германия, Россия, Китай и Иран). Если у иранцев не будет никаких удовлетворительных объяснений и они и дальше будут отказывать в доступе к упомянутому объекту, то Совет Безопасности ООН попросят проголосовать за возобновление международных санкций из-за ядерной программы Ирана.
Поэтому нет никаких доказательств, что Иран делает хоть что-то, чтобы быть обвиненным в нарушении соглашения INARA. Но четвертое условие, которое накладывает INARA, — оценка соответствия или несоответствия ситуации интересам национальной безопасности США, — по своей сути субъективна. И Тиллерсон, и министр обороны Джеймс Маттис, и советник по национальной безопасности Герберт Макмастер убеждены, что соблюдение СВПД отвечает национальным интересам. Но другие могут рассуждать иначе. Директор ЦРУ Майк Помпео еще конгрессменом был ярым критиком этой сделки. Заняв «ястребиную» позицию, Хейли, возможно, готовится сменить на посту невнятного Тиллерсона.
Выступая 5 сентября в консервативном исследовательском институте, Хейли отметила, что Конгресс должен иметь возможность провести дебаты по этому вопросу. «Если президент считает, что не может с полной уверенностью подтвердить выполнение Ираном своих договорных обязательств, он мог бы инициировать процесс, через который мы вышли за узкие технические рамки и посмотрели бы на общую картину». В этой картине Иран своим поведением «дестабилизирует» обстановку в регионе, поддерживает терроризм и проводит испытания баллистических ракет, а следовательно, презирает «дух» СВПД.
Это полное непонимание СВПД. Так, Барак Обама выразил надежду, что отношения с Ираном могут со временем улучшиться, когда освобождение от санкций позволит стране открыть свою экономику. Но сам СВПД никогда не представляли как-то иначе, чем буквальное соглашение о контроле над вооружениями. Оно была разработано конкретно под то, чтобы предотвратить создание ядерного оружия Ираном в течение еще по крайней мере 15 лет, а после того, максимально усложнить возможность его создания без угрозы разоблачения.
Критики СВПД говорят, что нужна «лучшая сделка», по условиям которой будет ликвидирована вся ядерная инфраструктура, а Иран потеряет влияние в регионе. Но у них нет реального представления о том, как такое можно сделать. Если Трамп отменит СВПД, то Иран, освобожденный от ограничений, может запустить свою программу обогащения ядерного топлива и попробовать создать ядерное оружие. Иранское руководство будет иметь все основания рассчитывать на то, что шансы Трампа отстроить международную коалицию из-за санкций, так старательно созданную Обамой, будут призрачными.
Америка могла бы развязать превентивную войну, чтобы не дать Ирану стать вооруженной ядерной державой. Но большинство военных экспертов соглашается, что воздушные удары по иранским ядерным объектам лишь задержали бы его на пути создания бомбы на какие-то год-два и укрепили бы режим в отдаленной перспективе. Помогла бы только такая война, которая привела бы к смене власти. Пример Ирака, значительно более слабой страны, не очень вдохновляет.
Вероятно, что СВПД, который активно поддерживают другие подписанты, пойдет дальше, ослабленный, но не уничтоженный отказом Трампа дать подтверждение. Последний раз, когда Сенат голосовал по СВПД в 2015 году, критики соглашения имели большинство в 58 голосов против 42; демократы «заговорили» обсуждение и спасли Обаму от необходимости применить право вето. Но бывший советник Государственного департамента по контролю над вооружениями и нынешний сотрудник Института Брукингса Роберт Эйнгорн сомневается, что сейчас в Сенате наберется большинство за восстановление «ядерных» санкций, если аргументы Администрации окажутся так же хилыми, как кажутся.
Независимо от этого отказ подтвердить выполнение Ираном условий договора навредит и без того шатким отношениям США с европейскими союзниками и очень порадует иранских консерваторов, которым Америка нужна в роли страшила. Неядерный авантюризм Ирана будет продолжаться без изменений. А еще Иран после того сможет иметь основания обвинять Америку, если когда-то захочет выйти с СВПД.
Отказ США может иметь типичные для президентства Трампа последствия. Последнему будет приятно осознавать, что он сдержал обещания, достижения Обамы окажутся под угрозой, а репутация Америки за рубежом опять пострадает. Сам СВПД, возможно, уцелеет. Но подрыв СВПД Трампом может стать первым шагом на пути превращения Ирана в еще одну проблему вроде Северной Кореи. Президент США должен был бы подумать, что и одной вполне достаточно.
